5 февраля 2010 года. Timo Sonnenschein закрывает глаза. Теперь он может об этом только мечтать. Как они выступали в России и Франции перед тысячной толпой, как кричали поклонницы, как они погрузились в музыкальный мир. Sonnenschein плотно сжимает веки и резко вскрикивает. Он мог бы мечтать о том, что было бы, если бы молодежь не только слушала, но и покупала их новый альбом. Он морщит лоб, на шее проступают вены, а наружу, в микрофон, который он держит в руке, вырывается яростный крик. В этом крике все – и игра, и песня, и музыка «Panik», которые прежде еще назывались Nevada Tan и считались самой перспективной молодежной группой.
Их путь можно было бы назвать путешествием на вершину поп Олимпа и обратно. 22-летний Timo Sonnenschein, брюнет с короткими волосами, читает рэп и кричит, но все-таки группа распадется. После всего, что они пережили. После всего нескольких недель пребывания их нового сингла в чартах. После того, как они преодолели трудности шоу-бизнеса. Они репетируют перед началом своего последнего турне, еще не зная, что это будет прощание. 21-летний David Bonk, длинноволосый брюнет, сидит в кресле с гитарой. Рядом с ним, на корточках, Juri Schewe, 23-летний барабанщик со светлой гривой. Они играют рок со смесью рэпа и вокала, с немецко-язычными текстами о любви, окружающей среде, о мире в целом, угрюмо, агрессивно и мрачно. ди-джей Jan Werner (21 год) с рукой на пульте, басист Christian Linke (22 года) и вокалист Frank Ziegler (22 года), стоят в гостиной и зажигают.
Концерты в Париже, Праге и Москве В своем доме в Бергедорфе (Гамбург), который снимает группа, повсюду лежат чехлы для инструментов и оборудования. Ziegler, бородач с длинными каштановыми локонами, выглядывающими из-под большой вязаной шапки, родом из Гейдельберга, барабанщик Schewe из Гамбурга, а остальные – из Ноймюнстера. Стены гостиной выкрашены в оранжевый цвет, в раковине на коричневой кухне из серого прошлого дожидаются немытые кастрюли, в прихожей на стене висят нарисованные портреты участников, которые они привезли из восточной Европы.
В мае 2007 их первый альбом "Niemand hört dich" добрался до восьмой строчки немецких чартов, было распродано 100 000 копий, а в России альбому присвоили «золотой» статус. Они выступали в Париже, Праге, Москве, были номинированы на премии "Echo" и "Comet". Однако, они не получили и цента с продажи дисков. Только перед выходом второго сингла они подали жалобу на своих менеджеров и продюсеров. На разбирательстве судья назовет контракт бесчеловечным.
Ноябрь 2005 года, Гамбург. Театр "Neue Flora", конкурс музыкальных групп.Panik тоже принимает в нем участие. К молодым музыкантам подходит мужчина в белой рубашке: "Неподалеку у нас есть студия, не хотите ли вы в ней поработать?". Они воодушевленно принимают предложение. "Мы увидели эту студию, и нам хотелось просто заниматься музыкой", говорит David Bonk, многократный призер конкурса "Молодежь музицирует" по классу фортепиано. Вот как они рассказывают свою историю: он и Sonnenschein, основатели группы, знакомые с детского сада, даже бросили школу – как вскоре поступил и Jan Werner..
"Самая большая ошибка в нашей жизни"В течение следующих 9 месяцев они беспрерывно находятся в студии, работая над своими песнями. Оба продюсера только изредка заглядывают к ним – они пока подыскивают студию звукозаписи для группы, которая теперь называется Nevada Tan. Молодым музыкантам сообщается только о том, что им нужно где-то выступать. Так, они отыгрывают показательный концерт, представляя себя перед звукозаписывающей компанией, в данном случае Virgin. Вскоре следует выступление для Sony BMG в клубе "Knust" в Гамбурге. Как только они сошли со сцены, к ним подошел Даниел Либерберг, глава подразделения "Национальный урбан-рок" компании Universal в Германии. Он представляется и жмет им руки. Двумя неделями позже менеджеры привозят их в студию. Там ребята узнают, что Universal хочет стать их звукозаписывающей компанией. Договор они должны подписать тотчас же, "иначе Universal откажется от них!". Они подписывают. "Самая большая ошибка в нашей жизни", говорит Sonnenschein .
Это длилось бы еще долго, если бы звукозаписывающая компания не пересеклась с группой, говорит Зиги Шуллер из Universal. "Так быстро сталкиваться с этим мне еще не приходилось". Шуллер заключал контракты с такими группами как Tocotronic, Mando Diao и Madsen, и сотрудничает с Rammstein. Universal подписал контракт с Nevada Tan, не имея возможности ознакомиться с обстоятельствами. Хотя это ненормально, обычно партнеры по музыкальному бизнесу знают друг друга. Однако тогда все произошло импульсивно, без должного взгляда на ситуацию. "Когда группа нравится, это часто импульсивно". Вот и со звукозаписывающими студиями так же. Сначала вырабатывается энергия, требующая совместной работы. "Если фирма упустит такую возможность, то ей предстоит одна лишь работа, уже без всякого запала".
Universal выплачивает менеджерам задаток в размере 100 000 евро за первую пластинку. Однако музыканты Nevada Tan и цента не увидят из этих денег. Иногда им дают денег на покупку еды в супермаркете. Они начинают предчувствовать, что их водят за нос. Поскольку продюсеры также хотят 40% авторских прав, молодые люди ищут себе адвоката, который хорошо в этом разбирается. Он характеризует контракт как худший из всех, что он когда-либо встречал в музыкальном бизнесе. "Самое глупое во всем этом, - считает Шуллер, - делить шкуру не убитого медведя". Дело попадает в суд. Через полгода группа и менеджеры приходят к соглашению: они не будут дальше бороться во всех инстанциях.
Эдди Хельфер, один из двух менеджеров, говорит сейчас, что он всего лишь заботился о группе. "Тогда мы вместе продвинули группу, и все чудесно заладилось". По его словам, он осуществлял только менеджмент, предварительную запись альбома и заключение сделки с фирмой, в то время как Лало Титенков должен был продюсировать песни. Хельфер сидел в жюри упомянутого конкурса и подумал: они вписываются в мою концепцию. "Однако они плохо выступили и вылетели с конкурса, но я ведь продюсер, который знает, что можно сделать из таланта". Затем они попытались познакомить группу с делопроизводством. "Им было только по 17-18 лет, и они понятия не имели о том, как писать песни".
Они должны были стать последователями Tokio Hotel Хельфер не видит за собой никакой вины. "Группа сама по себе дурацкая. Конечно, когда внезапно взлезаешь в чартах на восьмое место, начинаешь мнить о себе". Он определенно хотел добиться немалого: "Парни должны были стать следующими Tokio Hotel." В этом бизнесе часто случается так, что каждый расталкивает других локтями. Внезапно звукозаписывающая компания захотела сама работать с группой. "Universal выманили у нас группу". И затем "Бездумно все испортили".
Им стало ясно, что иск разрушит группу и проект. Хельфер уверяет, что ничего на нем не заработал. Напротив, он мог бы отсудить инвестиции в размере 15 000 евро. А если еще посчитать его с Титенковым работу, то они якобы ушли в минус на 100 000 евро. Для Хельфера не стало неожиданностью, что судья признал контракт безнравственным. Судья знал, что все контракты такие. Группа тоже это знала. И студия звукозаписи не обжаловала показания Хельфера. "Universal не хотят, чтобы и другие группы так поступали в стремлении получить больше денег". Чем же сейчас занимаются менеджеры? Они и дальше останутся в бизнесе, говорит Хельфер. "Мы как раз взращиваем молодых артистов".
Дальше было бы уже слишком С 2008 года Nevada Tan снова именуются Panik – как и первоначально. В первую очередь, они живут на средства родителей и заработки от концертов. В написании музыки они практически обо всем заботятся сами. Их второй альбом, который спродюсировал David Bonk, они считают лучшим, чем первый. Однако на деле вышло по-другому, в сентябре их песня "Lass mich fallen" занял только 62 место в немецких чартах. "Это очень печально, после того как больше года торчали в студии", говорит Ziegler. После четырех недель в Top 100 сингл вылетел из чартов. То ли из-за смены имени, то ли из-за перемен в музыкальной индустрии или запоздалого появления альбома на прилавках, никто не может с точностью назвать причину – сингл продавался не так успешно, как ожидалось, хотелось и мечталось.
В конце октября 2009 года Linke, Ziegler, Werner и Schewe отделяются от других, потому что у них уже больше нет сил, потому что им уже хватило, и они выходят из игры. Вскоре после этого об их решении объявляется публично. Основатели группы Sonnenschein и Bonk хотят идти дальше. "Когда фанат говорит тебе, что ему плохо, но наша музыка и тексты дают новые силы к жизни, - говорит Sonnenschein, - вот это и есть настоящая цель, ради которой мы все это делаем".
Декабрь, Франкфурт, клуб "Ночная жизнь". Тесно, мрачно и темно, рок-подвал, 300 фанатов, в первых десяти рядах, в основном, девушки, некоторые даже прилетели из Швеции и Испании. После концерта многие ждут у сцены, позже музыканты раздают автографы и фотографируются с поклонниками. Timo Sonnenschein правой рукой обнимает девушку, смотрит в камеру, потом левой обнимает следующую, затем снова правой – игра со сменой рук длиной в одну минуту.
Музыкальная политика не приносит удовольствияНемного позже он сидит перед клубом в мини-автобусе, в котором они совершают тур. Sonnenschein выглядит уставшим, еще бы, на сцене его голос звучал мощно, а теперь, скорее, измождено. После выхода первого сингла, говорит он, их второй менеджмент не захотел далее с ними сотрудничать. Если бы они не ушли от предыдущего менеджмента, если бы их альбом так не провалился, возможно, все было бы по-другому. В конце концов, они бы получили хорошую критику.
Заходит Christian Linke. Он говорит, что тур доставляет удовольствие, но только не музыкальная политика. Например, их лица появились на обложке диска только потому, что кто-то из звукозаписывающей компании так захотел. Чтобы продвинуться, надо бороться, говорит Sonnenschein. Linke это понимает, но больше не хочет этого делать: "В конечном счете, если кому-то плохо, то своя рубашка ближе к телу". Он хочет попробовать проветрить мысли за границей. Werner продолжит учебу на химико-технического ассистента, Schewe с октября будет учиться на барабанщика в Бремене, Ziegler получил роль в фильме "Alles für Lila".
"А я уж останусь на сцене", говорит Sonnenschein. Свой прощальный концерт в Москве в прошлую субботу ребятам пришлось отменить, потому что площадку закрыли из-за несоответствия нормам безопасности. Свой дом в Гамбурге они освободили. Кричать в нем они уже не будут. Bonk и Sonnenschein хотят вдвоем выпустить альбом в этом году, но пока не знают, как и где. "Но мы, в любом случае, знаем, что это наша жизнь".
Перевод Irene© www.faz.net
Так как я получил много писем с вопросами о тексте, я решил просто его тут выложить, чтобы больше не было никаких недоразумений.
