Интервью для Gitarre & Bass "Panik. David Bonk. О возвращении после дебюта"

Только немного за 20 и уже кое-какой опыт в музыкальном бизнесе! Как Nevada Tan, новым металлистам из Ноймюнстера удался резкий старт: хит-синглы, выступления на ТВ, ажиотаж в прессе. Потом падение, включая последствия судебного разбирательства. Сейчас шестерка возвращается с новым альбомом под старым именем.
Мы вспоминаем. В 2002 году появляется Panik; итак, гитарист David Bonk, DJ Jan Werner, басист Christian Linke, барабанщик Juri Schewe, МС Timo Sonnenschein и солист Frank Ziegler. С искусно аранжированным и профессионально преподнесенным кроссовер-роком и немецкими текстами новички стали одними из самых горячих национальных подрастающих групп. В 2006 они были открыты группой продюсеров, и под новым именем Nevada Tan успех возрос. Между тем менеджмент группы разжигает интерес в прессе, делая тайну вокруг личности парней. Вместо фотографий, например, на сайте картинке в манга-стиле. Привет Gorillaz. В то время как критики находили недостатком музыкальные параллели с LINKIN PARK как признак отсутствия самостоятельности, группа активно поддерживается Viva и Bravo. Песни выходят из-под пера Тимо Зонненшайна и Давида Бонка, ранее неоднократного призера по фортепьяно на "Jugend musiziert". Группа работает до the Dome и попадает прямо в точку с первым синглом "Revolution". Соответствующий альбом "Niemand hört dich" появляется в апреле 2007.
Вскоре после этого следует разрыв с их продюсерами и командой менеджеров, в то время как группа представляет свою федеральную землю Шлесвиг-Гольстейн на конкурсе песен Bundesvision и занимает 6 место. Теперь Nevada Tan выступает снова под своим первым именем: Panik. И в конце сентября с новым альбомом, который носит то же название. Мы встречаемся с гитаристом Давидом Бонком для беседы в студии Berliner Hansa, где група занята финальными миксами для своего возвращения.


David, вы следили за ходом конкурса Bundesvision?
David:Только в интернете задним числом, после того как я узнал, что выиграл Петер Фокс. Классно.

В 2008 вы принимали участие с песней "Was würdest du tun?". Как было теперь, просто наблюдать в этот раз?
David:Смешно видеть это в таком свете. Такое чувство, словно все это было только вчера. Когда происходит так много, тогда и забываешь многое...

Что конкретно тогда произошло?
David:Мы думали, что мы должны разорвать отношения с нашими менеджерами и концентрировались на этом. Мы решились на этот шаг в апреле 2007 и спустя три месяца сделали это официально. После этого мы были в студии, чтобы подготовить новый альбом. Но потом начался этот юридическое дерьмо, извините за выражение, которое препятствовала нашему творчеству. Итак, мы оставили в покое альбом, чтобы позаботиться об правовом хламе.

По словам Viva TV, вы подали жалобу против ваших продюсеров и менеджеров доктора Эдгара Х¸флера и Лало Титенкова, потому что вы считали ваш контракт аморальным и недействительным. Каково было положение дел?
David:Я совсем не знаю, что мне следует рассказать, но до этого все шло для нас хорошо. Судья принял решение в нашу пользу, естественно, при этих ужасных договорах. Теперь мы ждем только заключительного решения...

Не самое ли плохое событие, когда группа теряет свое известное имя?
David:Конечно. Но мы с самого начала назывались Panik и сейчас вернулись к нашему прежнему имени. К тому же в группе появилось настроение, которое было до того, как мы познакомились с нашими продюсерами. Но сейчас мы снова наши единственные работодатели. И это здорово.

У вас было это чувство, что "сейчас все, наконец, правильно"?
David:Да, я никогда не думал о том, чтобы сдаться. Я только размышлял: Вот козлы! Ну мы сейчас себя покажем! Слишком многое шло не так при записи первого альбома. Он был замиксован не нами и при этом достаточно многое было испорчено. В этот раз мы делаем все сами. И если при этом будут ошибки, то их сделаешь по меньшей мере сам.

Как глубоко было или есть разочарование, сейчас начинать все издалека?
David:Ах, после всего этого не было большого разочарования. Только после долгого времени замечаешь, что эти двое людей в конце концов с нами сделали, я о психологических играх. Это отразилось уже на самосознании. Они все время нам рассказывали, насколько плохи были бы мы. Мелочь, но если слышишь это каждый день, начинаешь сам в это верить. Частично мы сами сомневаемся, но это неплохо, потому что благодаря этому мы только совершенствуемся.

Что бы вы посоветовали молодым группам, чтобы избежать подобных ошибок?
David:Я бы посоветовал все договоры проверять у действительно хороших специалистов. Это стоит примерно 500 евро час, но за 60 минут он просмотрит весь пакет. И он сможет тебе точно сказать, плох ли контракт, или все в порядке. Был бы у нас тогда хороший юрист, тот контракт вообще бы не действовал. Но после подписи в конечном счете разорвать контракт - это не всегда получается. Нам повезло, потому что наш договор был так плох, что для суда не составило труда сказать, что он аморален....

Новое начало как Panik это только шаг назад к корням или шаг вперед?
David:Второе. Мы много работали и в конце концов сделали то же самое, только лучше. Новые песни современнее и экстремальнее. Отрывки, которые печальны, действительно печальны, те, которые веселые, предельно веселые и те, которые роковые, это экстремально рок.

А по содержанию?
David:Мы в этот раз больше концентрировались на окружающей среде, в насколько больном мире мы живем. К тому же мы попробовали сделать этот альбом более личным. Вместо того что 5000 раз удваивать пение, мы попробовали в этот раз записывать только одну дорожку и так ее оставлять. Мы хотели быть очень близко к слушателям.

Близость к фaнам вы искали и в вашем студийном рапорте на youtube.
David:Мы сделали его к Рождеству. Как только мы приступили к альбому, у нас каждые 3-4 дня были новости. Порой студийные будни были все же буднями, тогда не было ничего нового. К Рождеству мы хотели отчитаться, купили себе действительно хорошую камеру, чтобы сделать классное документальное видео, которое мы, возможно, выпустим как DVD и вложим в альбом. Это наш "Making of".

Ты находишь, что альбом был бы современнее, когда хорошо работают над звуком. Над чем еще?
David:Современный для меня означает теперь естественное звучание. Например, когда играет группа и не накладываются 15 гитарных дорожек. В этот раз мы очень изменились в хорошую сторону. И даже барабаны почти не резали. Мы так долго записывали, пока это не понравилось нам, что, конечно, длилось не особо долго у такого хорошего барабанщика как Juri. Или у нас был рекордерсемплер от Zoom, H4, аппарат на четыре дорожки со стереомикрофоном - замечательная вещь с невероятно хорошим качеством. Для этого мы сами сделали сэмплы для многих звуков. Или мы обрабатывали голоса невероятно классно, и из этого строили звуки как для нашего первого сингла. Итак: я считаю современным то, что мы попробовали работать с максимально естественными, самостоятельно записанными звуками.

Чем вы отличаетесь от других групп, как вы пытаетесь себя позиционировать?
David:Именно там, где в Германии еще ничего нет. Нет группы с двумя солистами и МС, которая делает такую же разнообразную музыку, как мы. Мы сейчас еще записали два трека с оркестром и пошли по классному направлению. Мы хотим избавиться от этого ограниченного мышления. Panik делает не только ньюметал, а разнообразную музыку. Мы можем охватывать различные направления.

Все еще существует сравнение с Linkin Park Что вы скажете тем, кто определяет вас как копии?
David:Я считаю Linkin Park великолепной группой и нахожу такое сравнение очень лестным. Конечно, это и нервирует, но каждый, кто видит, как мы играем в живую, может убедиться в том, что у нас нет ничего общего с Linkin Park. Но в общем я нахожу это классным.

Ты и Timo знаете друг друга уже многие годы и пишете также многие песни. Как это можно себе представить?
David:В последние полтора года это усилило то, что все приходили с какими-то идеями. Мы как-то уехали на четыре месяца, чтоб написать песни, и создали там, например, "Jeder" и "Morgencafe"? и можно заметить, это групповые песни. А вот вещи вроде "Wir geben's zu" я, напротив, написал в лептопе. Это полная противоположность, полностью компьютерная музыка. Для этого я сначала сделал плейбэки, с сэмплами скрипки и шумом, которые я записывал тут и там и для этого программировал барабанные биты. Потом трек я отправил Linke, потому что он может писать невероятно красивые мелодии. Ему даешь что-нибудь и назавтра получаешь классную песню. Потом мы в процессе записи в конце добавили еще пару элементов , и песня была готова.

Ты многократный приз¸р конкурса "Jugend musiziert" и имеешь образование по классическому фортепиано. Когда музыкальное образование помогает в написании песен, а когда мешает?
David:Действительно, оно иногда помогает, а иногда больше нервирует. В конце концов, в рок-музыке нет правил, когда мы ее делаем. Можно сделать действительно много. В классике, напротив, есть только правила. Это я на себе прочувствовал, это иногда нервирует и раздражает. У Timo, например, нет музыкального образования, и он иногда предлагает: "сделай перерыв!" Я говорю в таком случае: "Так не пойдет" А он снова: "Почему не пойдет? Как раз пойдет!" (смеется)

Какими из инструментов ты пользовался?
David:В начале я месяц был в поиске подходящих звуков. Потом я попробовал минимум 20 гитар и 12, 13 усилителей различных марок. В последнем альбоме я много работал с Mesa/Boogies. Но в этом альбоме я вообще не мог больше этим увлекаться. В этот раз я использовал много старых вещей, например, древний Orange усилитель. Он был хорош для октав, которые все еще накладывают и для чистых звуков. Для роковых вещей я одолжил старый Fox, уже почти разломанный и ободранный, но звучал невероятно мощно. А потом у меня был еще MusicMan, с которым мы поэкспериментировали, впрочем, еще усилитель Diezel, который был очень мощный, этого я вообще не ожидал, и еще я играл Bogner Überschall. У него очень хороший звук, но не совсем чистый. Для чистых я останавливаюсь на Hughes&Kettner и MusicMan.

А что с моделированием?
David:Я считаю это не лучшим вариантом. Я не фанат оборудования для гитар в студии. Я пользуюсь ими только в дороге. В студии записываю все в живую, просто это лучше звучит. Для меня было важно, чтобы звуки в альбоме звучали естественно и были настоящими.

Bернемся к гитарам...
David:Да, я очень долго искал, потому что я получил в распоряжение большой выбор Гибсонов и сначала попробовал себя на дорогих гитарах, пока не испробовал все Les Pauls. В конце концов я решился на Epiphone Les Pauls Baritone, которая стоила всего около 400 евро. Она не очень хорошо продавалась, но эта классная вещь. Она звучит невероятно хорошо и мега классно. И она очень хорошо проявляет себя в глубине, частично на удлиненной дистанции. Потом у меня еще была акустическая гитара от Gibson, на которой я играл один номер, модель Джона Леннона J-160E, со встроенным адаптером, которым я не пользовался.

С какими настройками вы работали?
David:Bariton гитара настроена на Си. Я, так сказать, играю фортепиано на гитаре, с моими настройками, это действительно смешно: си, си диез, ми, си, ми...

Когда вы работаете в студии, вы концентрируетесь на ваших песнях, или вас также интересует запись и продюсирование?
David:Это для нас очень важно. Я работаю с Cubase с тех пор, как я интересуюсь музыкой, с 8,9 лет. Я относительно хорошо разбираюсь в ней. Я также много работаю с программой Native instruments, на которой я специализируюсь, потому что она так проста и хорошо работает.

От хора к смычковым: как много дорожек вы внесли в финальный микс?
David:У нас только барабанов было 36 дорожек! В этом заметна рука Михаэля Ильберта, нашего продюсера! (смеется) У нас никогда не было больше 12 дорожек, но он создает в три раза больше и разместил в каждом углу микрофоны. К тому же для некоторых песен у нас было почти 20 гитарных дорожек, а еще бас, клавишные, сэмплы, диджеинг, только инструментального набиралось 60-70 дорожек. а потом были еще наложения и голоса...

Спасибо за беседу и успехов!

перевод Natalie

0 Comments